О смерти

Когда мы с Аней ходили к психологу, на заключительной встрече нам предложили не обманывать друг-друга, обещая всегда быть вместе, но понимать, что как минимум смерть разлучит нас. И на волне эмоций, которые после констатации такого очевидного факта просто заполняют тебя любовью и нежностью, пытаться отдать максимум того, что я готов сделать пока мы вместе. С тех пор мы с Аней часто говорим о смерти, и, наверное, это очень трогательно выглядит со стороны.

Я же могу подтвердить, что близость в эти моменты близка к своему идеальному состоянию.

Сегодня утром на лестничной клетке я встретил очень пожилого мужчину, который каждое утро приходит к нашей соседке. Может он её бывший муж, не знаю. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с ним момент, когда он передаёт ей в дверях какую-то еду, или свёрток с вкусно пахнущим пирогом. Сегодня утром я открыл дверь, когда он звонил в дверь и смотрел на часы без ремешка во второй руке. Он бросил на меня растерянный взгляд, а когда я поздоровался, он попросил посмотреть на электросчётчик квартиры - крутится ли он. Он не крутился.

Я сразу вспомнил свои марш-броски до квартиры бабушки, когда не один из телефонов не отвечает, или как ушедший в магазин дедушка застал меня за "перелазаньем" с балкона на балкон. Поэтому слова нашлись сразу. Однако это не сработало. Из магазина никто не шёл, а телефон по прежнему молчал. Через 30 минут он сказал, чтобы я уходил. И в дверях подъезда я встретил свою соседку. Мой победный клич она не оценила. Да и эмоции на нашем этаже, которых я не стал ждать, наверное были для неё загадкой первые несколько минут.

Позавчера я узнал о смерти двух своих клиентов. Обоим звонил по рабочему вопросу, а разговаривал с их жёнами. В первый раз сознательно и по своей инициативе поминал их вечером дома. Было очень светло внутри.

Моя бабушка раз в год ложится на операцию, которая каждый раз, как она сама говорит, может быть последней в её жизни. И каждый раз за день до этого мы прощаемся, будто бы она уезжает в магазин, хотя обоим есть что сказать. И, наверное, обоим страшно. В этом году через неделю я её сам отвезу до палаты, я уже знаю, что ей скажу. Но хватит ли мне духу говорить тогда, когда должна говорить она?

Я люблю жизнь. Только, кажется, что по мере взросления появляются всё больше и больше условий этой любви. Но верю, что ещё при нашей жизни мы становимся свидетелями перелома в нашем отношении к ней, когда жизнь снова становится самодостаточной единицей нашего счастья.

В канун 1991 года ко мне (шестилетнему) подошёл мой дедушка и, вздохнув, сказал: "Эх, повезло же вашему поколению. Вы станете свидетелями сразу двух годов, когда его номер можно читать задом наперёд: 1991 и 2002." На мой разумный вопрос "а что ты собираешься делать в 2002-ом?" дедушка многозначительно на меня посмотрел и сказал, что ничего не собирается. В 2002-ом, естественно, я за это дело поднял бокал на его дне рождении. Да и сейчас меня изнутри так и подмывает напомнить ему об этом в те моменты, когда он делает подъём с переворотом на перекладине или увлечённо с Микаэлем раскладывает пирамидки, визуализируя ряд Фибоначчи. Но я боюсь, что ему от смеха станет плохо с сердцем.