Darkside без печенек

Десять часов на пересадку в Шереметьево - достаточно времени, чтобы сложить последние пять дней в этот текст. Наша новая жизнь началась пять дней назад.

Я виню в произошедшем себя, Аня - себя. Уверен, что когда я увижу свою маму, то она скажет тоже самое в отношении себя. Если сможет. Но мы не должны. Не о чьей-то вине, не о причинах. В условиях новой реальности я понимаю, что должен сделать существование Ани и малыша безопасным, а свою маму доставить домой, чтобы уже здесь предаться всё-равно бесмысленным перебираниям "если бы".

Я помню, как после таких событий каменеет сердце. Ты делаешь всё правильно и не нарушааешь своих принципов, но, однажды сжавшись перед решительным броском, она так и остаётся слегка онемевшим. И, возможно, уже не способным на какие-то вещи. Я больше всего боюсь, что сердце Ани тоже станет твёрже. Хорошо это или плохо, ведут ли нас эти события куда-то, учат ли меня и её... Я уже скучаю по её максимализму и нерешительности, которых, скорее всего, я не уже не застану.

Наша двухмесячная разлука внезапно легла тяжким грузом. За день до нашей нежданной, но такой желанной встречи. Пустота внутри. Вопреки самым-самым людям вокруг, близко. Меня поили водой, а завтра принесут хлеб. И я уже в завтра.

Пять дней назад. Я сижу напротив женщины в меху. Её губы накачаны ботоксом, манеры вызывают злость. Понты или установка на мою позицию снизу в рабочем вопросе. Её маленькая собачка трахает под столом мою ногу. Мне звонит Аня.

Приехала скорая помощь и полиция. Мама кричит на Аню. Она выкинула свой паспорт и все свои вещи. Она жжёт свои картины вслед за сожённой собой. Я всё ещё сижу напротив этой женщины. Она говорит о миллионах на Рублёвском шоссе. В телефоне Анин голос, возгласы моей мамы на заднем фоне, реплики врачей. Трахает мою ногу. Меня душат рыдания. На улице пятнадцать тепла и солнце. Проезжающая машина цепляет колесом лужу. Я слизываю соленоватую воду с песком со своих губ.

Печенек никто не даст. Теперь я должен звонить. Это ничтожно мало. Срочная виза, телефон Александра из латвийского посольства в Пекине, билеты, залог в пекинскую больницу. Всё остальное на плечах моей Ани. И от бессилия сводит мышцы.

А теперь мне страшно. Потому что с каждым часом я приближаюсь к этой новой жизни. К нашей новой жизни, от которой я защищал Аню с малышом. Которая уже когда-то была моей жизнью, где один на один с иррациональным, против которого ты очень часто бессилен. Хочется верить, что в этот раз я смогу лучше. Есть ради кого.