Checkpoint

Каждый четверг после работы я иду к своему психотерапевту. Тридцать минут в дороге, чтобы выдохнуть и вспомнить всё, что произошло со мной, а не с окружающими меня людьми и вещами на этой неделе, или чтобы с трудом донести, не расплескав, то, что не давало дышать в последние несколько дней.

А иногда несу пустоту. Как не выполнивший домашнее задание школьник, я иду на свою терапию, мучаемый мыслями о том, что я ничего не подготовил и не смогу развлечь ни себя, ни своего терапевта своими офигенными историями. И именно в этом месте, когда мой язык перестаёт болтать обо всём на свете, я вспоминаю какие-то эпизоды, на которые не стал бы обращать никакого внимания, потому что мой мир - это блестящие сцены из кино (боже, что бы я делал без этого фейсбук-инстаграм формата?).

• "Ничего на этой неделе не было. Разве только забавное совпадение, что с разницей в полчаса мне позвонили мои оба родителя и, когда в ответ на их просьбы о чём-то, я начал объяснять, почему я этого делать не буду, пытались меня успокоить словами: "не сердись, малыш". Какой я, нахрен, малыш, если мне тридцать восемь, и я плачу за их счета сколько себя помню? Хотя, ну смешно же, когда за полчаса два раза. Смешно же, да?"

• Мой терапевт смотрит на меня взглядом человека, который обдумывает возможность прямо сейчас прыгнуть с парашютом.

• - "Ты сердишься, да?"

• - "Конечно! Как мне им сказать, что они опоздали лет на тридцать, чтобы это не звучало как хамство?"

• - "Малыш, не сердись"

• Одновременно кончаются все силы. Живот сворачивается улиткой, руки и ноги немеют до боли, от которой невозможно убежать, а дыхание переходит в режим рыбы, выброшенной на берег.

• - "Ты сейчас сердишься, малыш, я знаю"

• - "Не говори там больше, пожалуйста"

• - "Малыш, всё будет хорошо"

• - "Что. Ты. Делаешь."

• - "Малыш"

• И всё. На мгновение успеваю увидеть себя со стороны, прежде чем захлебнуться в этих волнах, которые разливаются по всему моему телу, давая такую нужную мне энергию ядерного синтеза, когда все части меня видны и слышны друг для друга через бетонные стены, которые через час опять будут возвышаться над мной на семь метров, высасывая то, что осталось после того, как наступил мой личный конец света.

• Уже сбился со счета сколько времени в терапии, но надо написать. Четыре года? Я вижу себя. Всё так же проваливаюсь, убегаю, но хотя бы вижу.

• Чем дальше в себя, тем сложнее об этом говорить - всё меньше в этом нахожу смысла, но всегда присущий мне этот нарциссический эксгибиционизм перевешивает. Помню, как три с половиной года назад впервые накатал текст про то, что я решился пойти к психотерапевту. Залихватское "так победим", пара обесценивающих себя комментариев, общих фраз про то, что всё сложно, с присущей мне драматичностью,- всё про всё заняло минут пятнадцать, но за тот текст мне до сих пор иногда прилетает "спасибо" от людей, которые тоже решили попробовать этот путь. Сегодня же я сижу с новым текстом в голове часа два, плюс несколько рюмок рома - и всё равно получается стеклом по металлу - нужно больше смазки.

• За эти три года я прошёл путь от "меня никто не понимает" до "ну, хотя бы ты меня принимаешь". Именно возможность быть собой рядом с терапевтом, который умеет распознать мои собственные эмоции, когда я сам проваливаюсь в парализующие тело аффекты, сделало возможным дать себе шанс. Потому что, сюрприз-сюрприз, я всё так же не могу  вообразить, что представляю из себя хоть какую-то ценность. И, наверное, стоит это признать, никогда не смогу. Какая-то фатальная ошибка на базовом уровне моего развития заставляет меня рвать последние рубашки, чтобы быть лучшей версией себя, игнорируя все красные линии, не слыша чужих восторгов и комплиментов, не умея, не веря, регулярно уничтожая всё то прекрасное, чтобы было построено, потому что это не правда. И вот тут появляется человек, который учился много лет, чтобы не дать мне разрушиться. Окей, дать, но сначала записать в тетрадке несколько предложений, которые я пойму лишь через двадцать месяцев. По-настоящему услышу. А потом ещё раз разрушусь. И ещё.

• И я начинаю учиться говорить. Я начинаю учиться не бояться быть собой, а значит, наконец, быть услышанным хотя бы самим-собой. Мой терапевт становится тем самым миром, который не уничтожает за ошибки, за ту неприглядную правду, которую я сам не готов услышать. И я начинаю говорить, впервые проживая всё то, что было запрещено, забито и проигнорировано за эти тридцать пять-семь-девять лет, - "нам ещё предстоит долгий путь", говорит человек в кресле напротив, а потом добавляет: "и я не хочу вместе с тобой шутить про то, что ты не достоин лучшего".

• И нет, это не покатушки через радуги с водопадами с головокружительными откровениями. Чаще это ужасные, обезоруживающие, разрушающие признания, после которых невозможно поднять глаза.. Но, вот, проходит десять минут, и мир не разрушился, а от меня никто не отвернулся. А значит, можно попробовать сделать ещё один шаг вперёд. И через четыре года я наконец-то понимаю то, что прочитал очень давно - в терапии именно близость с терапевтом даёт шанс на близость с собой и другими людьми. Да, это то самое место, где есть куча таких бесючих, неловких, неуместных слов про ресурс, токсичность, регресс и миллион прочих, но иногда они - такие нужные костыли для тех, кому с самого детства пришлось воевать с самим собой.  Да и сам терапевт становится огромным костылём, который помогает опереться и, наконец-то, увидеть своё взаимодействие с миром не в угаре собственных домыслов, а на расчерченном поле причин и следствий мира, где если единороги и существуют, то только по предварительной договорённости.