Алла

Бабушка умерла. Сильная, иногда жёсткая, амбициозная, любящая, переживающая, критикующая, невероятно красивая, и ещё миллион эпитетов, и вдогонку миллион историй, которые навсегда со мной.

Человек, которому я всю жизнь пытался что-то доказать до крови из носа: "Алла, смотри как дятел делает - я тоже так умею!", а потом и из сердца.

Когда она перестала помнить, кто я, то сразу перестал бояться к ней приходить в гости - эти часы мы проживали в 60-ых годах прошлого века, я был её мужем, и мы вспоминали, как катались на лошадях под Айзкраукле. Мы наконец-то смеялись, как когда-то, когда мне было шесть лет, и в этот момент я смотрел на человека, чей смех я помню лучше всего.

"Денис, замолчи. Ты - мужчина. Ты должен молчать, и раз в час вставлять своё веское слово. А я - женщина. Могу болтать, что я захочу, и сколько угодно. Так что помолчи."

"Ты что даришь мне лилии?! Они же воняют. Я их, конечно же, оставлю, ведь они красивые, но ты должен знать, что они воняют!".

Женщина, которая, когда просила вызвать ей скорую помощь, требовала, чтобы ей сразу принесли чулки. Потому что. И которая запрещала мне называть её бабушкой. Только по имени. Потому что.

Верю, что похоронили в чулках. А я принёс лилии.