Про это

Я взрослею. по чуть-чуть, но себя полугодовой давности я расцениваю как идиота.

И для меня это единственный признак моего взросления. Это, получается, я про "социальное взросление". Ещё есть мозг. Он тоже взрослеет. Шутки становятся изощрённее, и бакалавр не за горами: "Лев всегда съедает свою добычу вне своей пещеры. За это Льва Анатольевича уважают все дворники района" - это я про изощрённые шутки :-/ но есть ещё.

В 14 лет мой первый секс закончился не начавшись. В 16 он закончился через пару минут. В 17-18 он был меньше всего похож на секс. Это был эксперимент. Там не было чувственности, было желание экспериментировать, смотреть, узнавать. Я много притворялся, но это того стоило. Без подыгрывания не было бы следующего этапа. Руки скользили по телу, мы искали нужные аккорды, заглядывали в глаза, перегорали за 30 минут и засыпали в обнимку. Было немножко странно, а самое главное, что не с чем было сравнить.

А потом был хороший период. Чувственный и наполненный, обоюдно-желаемый. Я утверждался как мужчина, только вот в голове укоренялась мысль, что за всем этим я теряю то, что у меня было раньше - нежное прикосновение, взгляд, тепло. Мой мозг разжигал пожар, раздвинутые бёдра заставляли закусывать губы, слова ускоряли движение - не было игры на уровне глаз, от которой, может, и не становилось лучше, но этого не хватало.

Позже, я даже перестал себя уважать (а может это моя самокритичность): с [etv наперевес, сильно, пожирая партнёра - безусловно, это эффектно, чувственно, искренне, но глаза Наполеона с обложки моей любимой книжки не давали мне покоя (: Я другой - изящнее, нежнее, может даже женственнее.

И появился фетиш. Он подчёркивал момент "созерцания" и создавал контраст с тем, что следовало за этим. Красиво? Безусловно, но, не переставая себя корить, я срывался в водоворот, лишая себя многого-многого-многого.

А теперь появился запах. За которым идёшь. Который не в одежде, и которым не пахнет кожа, но который - тепло, за секунду до прикосновения. Который остаётся в памяти вместе со словами, голосом, чертами лица, но не обретает ничего лишнего - его невозможно описать. Я знаю, что он тёплый, но под ним холодная линия плеча, которое можно согреть своим прикосновением. А если закрыть глаза, то я уверен, что прикосновение, запах и дыхание сольются, и я окажусь на кончике соприкосновения, скользя вдоль, прислушиваясь к запахам, проваливаясь в глаза.

Мне нравится мой нос. Мне нравится, когда я могу им прижаться, боднуть, уткнуться.

Я опять снаружи, на кончике чувств, дразня.